Феномен развития современной науки. Попытка осмысления
Когда происходит некое событие, скажем человек ломает ногу, если он христианин, он пытается определить цель этого события. Зачем оно произошло. Что Бог хотел этим сказать А атеист смотрит в книги – по математике, физике и другим наукам, и если описания этого события не находит, говорит – оно произошло само по себе и случайным образом.
Но когда событие глобально, то все меняется совершенно наоборот. Теперь уже христианин смотрит в книгу или книги, в зависимости от конфессиональной принадлежности, и если описания этого события не находит, говорит – оно произошло само по себе и случайным образом. А атеист пытается определить цель этого события – зачем, для чего, что может быть в результате.


Так пошутила я на летнем богословском семинаре, пошутила по другому вопросу, однако подобное имеет место и по вопросу рассматриваемому. Итак произошло Событие, настолько глобальное, что нет буквально ни одного человека на планете, которого не затронули бы последствия этого События. Даже если этот человек бушмен и живет в пустыне Калахари или пигмей в тропическом лесу, все равно, на голову его падает вдруг бутылка, а яд ДДТ находили и в печени пингвинов. Так что даже если он ничего не слышал о Событии, все равно последствия События действуют и на него.
И любому атеисту, агностику, без- и ни во что- верующему понятна цель этого События, поразительным образом совершившегося в мироздании, где понятие цели изначально отсутствует, но верующие в осмысленное мироздание, где любому даже незначительному событию цель иметь как говорится Сам Бог велел, так вот эти верующие при оценке События пожимают плечами и говорят – да нет, ну подумаешь, это ну... произошло случайно, само по себе, ну подумаешь, произошло, ну и что...
Это происходит по-видимому потому, что Событие произошло неожиданно для всех религий. Не только неожиданно для христианства – абсолютно для всех религий. И потому только живущие в случайном бессмысленном мире ни во что верующие, привыкшие ничему не удивляться, сразу постигли смысл этого события. Но всякая иная религия базируется на традиции, на священных текстах и их интерпретации в поколениях, и ни одна, абсолютно ни одна религия не оказалась готова к осознанию произошедшего. И в голову никому не приходило раннее то, что произошло в реальности, никому из людей, и не было поэтому описания этих событий в священных книгах религий, и не было их интерпретации. Людям не могло прийти в голову то, на что и намека не было, а Бог не передал, не нашел нужным передать. И потому как завороженные до сих пор смотрят официальные богословы, то есть те, мнение которых весомо, на произошедшее, и говорят – ну произошло, ну подумаешь... А что еще они могут сказать, ведь в религии обосновать, доказать – означает сослаться на традицию, на священный текст, а если в священных текстах нет предвиденья события, то что можно сказать? Религии оказались не готовы к осмыслению. Даже группа новых религий, т.н. эзотерических, возникшая в 19 веке трудами Е. Блаватской и ее последователей, оказалась не готова, ибо тоже основывалась на традиции, а ведь в 19 веке уже можно было бы и увидеть Событие, но не увидели, и потому в эзотерике Событие объявляется также побочным, несущественным, по сути случайным, произошедшим само собой и непонятно зачем.
Итак, в традициях ни одной из религий не было описания того, что произошло в реальности. Но все же в традиции одной религии было косвенное указание, из которого могло последовать то, что произошло. Это указание на предназначение человечества, которое произносит Бог при создании человека. Согласно Ветхому Завету Бог при создании человека говорит – «И да владычествуют они ... и над всею землею». Не над небом – миром духовным, над землею, то есть миром материальным. И это не между прочим где то произнесенные слова – они произносятся при сотворении человека, то есть Бог сообщает, какую задачу дает человечеству в мироздании. А через примерно 3000 лет от записи текста происходит Событие, дающее в руки человечества инструмент владычества именно в материальном мире – удивительное совпадение!
И далее по тексту – «И поместил его в саду Едемском, чтобы возделывать его и хранить его». Но этот текст настолько не был осмыслен до недавнего времени , что экзегеты до сих пор интерпретируют Бытие 2:15 как возделывание сада своей души.
А ведь казалось бы чего проще, Бог создает человека и говорит о его предназначение, о его задаче в материальном мире. Но не было тогда еще инструмента выполнения этого предназначения, и потому невозможным казалось, чтобы человек обрел возможность выполнять его, настолько невозможным, что и в голову никому не приходило. А Бог в деталях не раскрыл, как собственно это владычество будет в реальности происходить, но Ветхий Завет – единственный из Священных текстов всех религий, где Бог объявляет о предназначении человечества, исполнение которого физически стало возможным лишь 3000 лет спустя, и совершение События, которое ни в одной из религий, кроме религий аврамистических, включая и атеизм догматически обосновано быть не может, это есть лучшее доказательство при ответе на вопрос об истинности религий, и это поразительно, что реальность развернулась так, что человечество наконец обрело это объективное доказательство, но христиане, повинуясь традиции, до сих пор не восприняли свершившееся как доказательство истинности именно их религии, что еще более поразительно.
Если Ветхий завет дает нам догматическое обоснование того, что в реальности произошло значительно позже, в конце второго тысячелетия нашей эры, то Новый завет удивительным образом говорит о создании условий, при которых только и возможно использовать инструмент владычества. Наука оказалась палкой о больших двух концах, и переданная в руки не обновленного падшего человечества имеет все шансы стать не инструментом его владычества в материальном мире, а инструментом уничтожения планеты вместе с ее несостоявшимся владыкой – человечеством. Бердяев был наверно первым, кто осознал этот факт. Он один из первых пишет о человечестве как о сотворце Бога в материальном космосе, о науке как инструменте этого сотворчества, но для него наука – не инструмент созидания космоса согласно Божьей воле, а скорее инструмент уничтожения космоса с целью освобождения человечества от власти «грубой» материи, естественно тоже по Божьей воле. Вот как написано об этом в предисловии к работе Бердяева «О назначении человека»:

«Человек у Бердяева рассматривается не только как творец мира, но в известном смысле и как творец самого себя. «Творчество по религиозно-космическому своему смыслу равносильно искуплению». Человек должен осуществить своего рода скачок из царства необходимости в царство свободы, создав новый, прежде неведомый мир, творчество у Бердяева становится теургическим актом, которому в последний период жизни он придает эсхатологический характер: своим творчеством человек должен приблизить конец мира. Увы, в наши дни мы можем сказать, что эсхатологические чаяния Бердяева недалеки от осуществления: человек своим творчеством уже почти приблизил конец мира, оказавшись на грани ядерной и экологической катострофы, только этот конец как-то никого не вдохнговляет, не вызывает религиозного подъема»
(П. Гайденко. Предисловие к работе Н.А Бердяев. О назначении человека. М., 1993 г.)

А в православной традиции в работах православных мистиков развивается и конкретизируется представление о первоначальном предназначении человечества и его задании в мироздании. Человек за изначальным Божественным планом сотворен по образу Божьему, но подобие Божье ему предстояло еще обрести, он должен был «обожиться» и таким образом «обожить» все творение. Ибо человек призван быть пророком, священником и царем в Божьем творении, Православие – единственная конфессия, где догматически был рассмотрен вопрос об единстве и взаимосвязанности человечества и остального творения, об ответственности человека по отношению к творению, о взаимосвязи освящения человечества и преображении творения.
Итак, хотя абсолютно все религии оказались не готовы к осмыслению произошедшего в реальности События, иудаизм – христианство – православие в настоящее время догматически открыто к такому осознанию, и в смысле богословского обоснования, и в смысле практической возможности осуществления предназначения человечества в реальности. Этот удивительный факт обретения доказательства истинности христианства в православной традиции тем не менее соседствует с не менее удивительным фактом, что именно в православной традиции наблюдается тенденция упорного нежелания такого осмысления. В нехристианских религиях обоснование необходимости развития современной науки вообще не представляется возможным, без такого существенного изменения религиозной догматики, которое фактически равносильно разрушению существующих нехристианских религий.
Но факт развития современной науки в реальности произошел, и этот очевидный для людей всех вероисповеданий факт нуждается в богословском осмыслении, и в первую очередь в православии, в силу его догматической открытости к осознанию этого факта.

В то же время предназначение человечества по отношению к творению не только указано в текстах Писания и Предания. Оно как и повеление Бога плодиться и размножаться заложено в нашей генетике, человек, воистину сотворенный как образ Бога-Творца, изначально творил, творит, будет творить. Для человечества перестать творить – что для птицы перестать летать. И не остановить творчество человечества, и не остановить развитие науки – инструмент этого творчества в наблюдаемой сейчас период реальности, и задача человечества – не отказываться от своего предназначения, искусственно тормозя то и другое, а восстановить связь с Богом, подняться с животного уровня, где более уместно использование вместо слова «сотворить» слова «натворить» на действительно достойный человека уровень осознанного сотворчества с Богом как исполнения Служения, исполнения того, к чему человечество призвано изначально. И нет иного пути у человечества, Бог сотворил действительно совершенное мироздание, но оно совершенно именно как единое творение, из которого ничего нельзя убрать – ни звезды, ни планеты, ни минералы, ни растения, ни животных. И тем более нельзя убрать человечество – пророка, священника и царя в мироздании, без осознанной структурирующей деятельности обладающих свободной волей субъектов, то есть субъектов, способных принимать решения вне воздействия материального космоса, материальный космос сам по себе обречен, материя, предоставленная самой себе, теряет структурированность, и Бог вместо человечества структурировать ее далее не будет, коль человечеству эту работу поручил. Через человека предрешил Бог осуществлять далее Свое присутствие в космосе, и задача человечества одна – стать проводником воли Бога по дальнейшему развитию творения, а не «произошедшим от лунной или земной обезьяны» творцом отсебятины, или, что еще хуже, бездельником, ожидающим от Бога вечного обеспечения вечного блаженства в вечном ничего не делании.

Таким образом богословское осознание феномена развития современной науки тесным образом связано с решением другого важнейшего вопроса – активной или пассивной позиции христиан в мире, то есть в той деятельности, которой в основном пока занято остальное, нехристианское человечество, соответственно, на нехристианском уровне, ведущем к быстрому концу. Сейчас мы находимся в переходном периоде от пассивности к осознанию необходимости активной позиции и освящению деятельности христиан-мирян в мире как Служения. Актуальность проблемы и ее состояние в настоящее время хорошо описал Пьер Вальер в докладе на эсхатологической конференции в Москве в ноябре 2005 г

Булгаковское описание третьего типа апокалиптики выявляет некоторые новозаветные аспекты, затемненные спиритуализированной эсхатологией («эсхатологизмом»), по большей части свойственной историческому христианству. Возьмем прошение Молитвы Господней: «да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, якоже на небеси и на земли». В своей статье «Православие и апокалиптика» Булгаков предупреждает: «не человеку ограничивать или вносить изменения в смысл молитвы Господней: да придет Царствие Твое!», относя эти прошения не к земле, а к небу. Историческое христианство склонялось к тому, чтобы толковать эти прошения исключительно духовно — как увещевания творить волю Божию в этой смертной жизни, чтобы обрести возможность жизни в эсхатологическом Царстве Небесном. Прошение, касающееся Божия Царства на земле, игнорировалось; или же это земное Царство, о котором говорит Господь, просто отождествлялось с исторической Церковью. Но это сомнительное толкование Молитвы Господней, потому что, во-первых, историческая Церковь не является царством, а во-вторых, потому что Церковь уже существует, тогда как в молитве говорится о царстве, которое еще должно придти. Говоря кратко, прошение «Да приидет Царствие Твое» — это апокалиптическая печать в самой дорогой для христиан молитве.
Предложенная (архимандритом) Феодором программа диалога с миром за пределами православного сообщества была спорной отчасти потому, что одновременно касалась способа ведения дел внутри Церкви. То есть призыв к диалогу с миром был также и призывом к самокритике и реформе в Церкви. В этой связи Феодор использует евангельскую притчу о зарытом сокровище: Православие является небесным сокровищем, но православные «зарыли» его — своей апатией, недостаточной верой и неспособностью разделить это сокровище с ближними, включая Запад. Феодор призывал своих единоверцев «не зарывать, а употреблять в самое дело Божественное сокровище Христовой истины и благодати». Он напомнил им о том, что истина Христова не является их частной собственностью, но есть «сокровище для всего мира, и что, следовательно, мы, обладатели этого сокровища, оказываемся должниками пред всем миром»
Феодор отвергал представление о Православии как самодовлеющей догматической системе. Чтобы явить истинный смысл Православия, необходимо творческое участие в жизни мира: «Но не забывайте, что, если сила дела православия заключается в самих догматах веры, то сила догматов все же состоит в самой жизни и духе, а не в мертвой букве. ... Ведь, догматы Христовой истины — дух и жизнь. Поэтому в том обстоятельстве, что дело православия в отношении к неправославию переходит из области догматических состязаний в самую жизнь, в дух совершающихся в мире событий, я вижу прямое дело благодати Того, Кто, будучи Сам истиною и жизнью, сосредоточив в Своей живой личности и раскрыв в Своей жизни — от зачатия до смерти, воскресения и превознесения — всю силу догматов Своей истины, хочет живою же действительностью вразумить мир в Своей истине и провести эту истину в самую жизнь мира».
Или более резко: «Пора бы уж проснуться нашему православно-русскому духу, так долго и глубоко во многих из нас спящему и только бредящему во сне». В Исследованиях Апокалипсиса этот призыв принимает такую форму: «Пробудитесь к истории!» — а именно к истории, которая совершается на ваших глазах.
Феодор же был пророком. Его видение опережало время. Он видел современный мир вступающим в Божие будущее, в обетованное Царство Агнца. С точки зрения Феодора, воплощение и кенозис Агнца Божия дают основания для гораздо более позитивного отношения к миру и к жизни в мире, чем традиционно допускает историческое христианство. Феодор не боялся современности. Для него она была таинственной, но никак не негативной. Вдохновляемый верой в воплощение и кенозис Агнца Божия и в обетованное падение Вавилона, о котором пророчествует Апокалипсис Иоанна (Откр 18:2), он воспринимал современность как результат нового деяния Бога, как дар, как призыв и прежде всего как возможность Православной миссии в мире. Богословие Феодора было обращено к миру.
У Филарета Московского всё наоборот. Тщетно искать в его проповедях и письмах
каких-либо намеков на то, что участие в жизни мира может быть в позитивном смысле
благим делом для христианина и для Церкви. Несмотря на то, что митрополит Филарет
весьма активно участвовал в делах этого мира — гораздо больше, чем архимандрит Феодор,— его богословская оценка возможностей жизни в мире была последовательно негативной. Конечно, его знаменитое красноречие позволяло ему выражать этот негативизм в красивых и убедительных словах. Возьмем, например, его проповедь во второй день Рождества (1814), где он развивает тему Иак 4:4: «Дружба с миром есть вражда против Бога» (слав. «Любы мира сего вражда Богу есть»). Это жесткое суждение, по мнению Филарета, является «произносимым Евангелием на всякую любовь мира без исключения»: «Тех, которые при самом желании своем принадлежать Богу, не могут еще отторгнуться от мира, привязывает к нему наипаче троякий узел: прелесть его благ, сила его примеров и надежда совместить с любовью к миру служение Богу. Слово Евангелия как духовный меч рассекает сие сплетение обманов и открывает свободному оку суетность благ мира, опасность его примеров и тайное семя вражды против Бога, заключенное в самой, как говорят, невинной любви к миру.
«Преходит образ мира сего» (1 Кор 7:31), не образ только некоторых вещей, но и образ всего мира, и что будет с любовью к миру, когда он прейдет невозвратно? «Земля и яже на ней дела сгорят» (2 Петр 3:10). Куда же тогда пойдут бессмертные желания, обыкшие питаться от земли? Где будут самые глубокие мудрования, которые, однако, также ископаны от земли? «Будет небо ново и земля нова» (Ис 65:17). Допустят ли нас внести туда с нашим сердцем останки ветхого мира?
Эта проповедь ясно показывает, что митрополит Филарет, как и архимандрит Феодор, черпал вдохновение из Апокалипсиса Иоанна, который он цитирует и в других своих проповедях. В то же время было бы неверно утверждать, что богословие митрополита Филарета представляет собой образчик «апокалиптического» религиозного сознания. Характерное для Филарета внутреннее неприятие исторического процесса сделало для него невозможным подлинно апокалиптический подход. В его богословии мы находим эсхатологизм, или эсхатологический спиритуализм. «Новая земля» апокалиптики спиритуализирована и отнесена за пределы времени. История — это в лучшем случае «тщета» и, скорее, дорога, ведущая в пещеру Зверя.
(проф. Поль Вальер, Батлеровский Университет, США
ИНТЕРПРЕТАЦИЯ ОТКРОВЕНИЯ ИОАННА В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ БОГОСЛОВИИ.

Итак, мы живем в переходной период, начатый еще в 19 веке трудами русских философов и богословов и продолжающемся в наши дни, периоде перехода от видения митрополита Филарета к видению архимандрита Феодора, к осознанию призвания человечества как сотворца Творца мироздания, как наместника Бога в материальном мире, проводника Его воли в творение, осознанию, что это призвание выполняется уже сейчас, в наше время, в нашей земной жизни. И только от нашего осознания этого факта зависит, приведет ли оно к подлинному сотворчеству в «возделовании и хранении сада Божьего» или к его уничтожению «по Бердяеву».
И движение это медленно, но верно происходит, именно в таком направлении, о чем могут свидетельствовать работы А. Сурожского «О предназначении человека», Христоса Яннароса «Свобода этосу», В Лосского «Очерки мистического богословия», и других современных православных, и не только православных, богословов. Например

Мы не буддисты, не спиритуалисты, не монофизиты. Царство Божие для нас не родится из спиритуалистической пустоты. Оно ткется из космических, осязательных материалов и прецендентов. Оно берет тварную реальность со всей ее дефективностью и даже живущем в ней первородным грехом и смело, без еретической буддистской трусости, активно овладевает ею, перерабатывает, очищает, осветляет, преображает. Это работа трудная, часто рискованная, компромиссная и не всегда успешная, но единственно мыслимая и реальная.
Итак, восточный симфонизм и диархизм, несмотря на фактические грехи (нет безгрешной человеческой и даже церковной истории), на деле оправдал себя как система. Это видно по достигнутым им результатам. Им создано величайшее во всемирной истории явление христианской цивилизации. Не просто как одной из цивилизаций, а именно как цивилизации per excellence – цивилизации, главенствующей на земном шаре, ведущей все человечество, которая настолько качественно превосходит все другие цивилизации, насколько смутны, дефективны иные религии, что лежат ниже уровня религии высшей, христианской. Пришедшей в мир новой христианской религией как раз и был охристианизован тот комплекс народов в средиземноморском бассейне, которому принадлежало культурно-государственное первенство. Через этот имперский комплекс охристианизована и вся земнапя история. Даже отступившие и отступающие теперь от христианства народы не в силах изменить своим отступлением этого исторически необратимого и благодатного факта.
(А. Карташов. Церковь и государство. Сб. «Православие в жизни»)

Итак картина в реальности развернулась следующим образом:
Бог творит мироздание, в котором все функционально, все взаимосвязано, все призвано выполнять некую важную роль в процессе его развития. Нет никаких вечно совершенствующихся или вечно наслаждающихся бездельников, все участвует в процессе Божественного творчества. Но человечеству отведена особо почетная роль – сознательного и свободного сотворца Творца мироздания, проводника Его воли в творение

Родоначальник рода человеческого Адам – первый человек – вошел во вселенную как царь, и священник, и пророк в свои чертоги, как в церковь в земном раю. По Промыслу Зиждительной Премудрости он должен был весь мир привести в обожение.
(Букварь школьника. Слово истины. Начала познания вещей Божественных и человеческих. Патриаршее подворье Звнконоспасского и Никольского монастырей в Китай-городе. Москва, 2003).

Мир имеет не только бытие, но и задание, и цель: стать богоподобным, достойным Божественной славы и блаженства. Некоторые Учители Церкви поясняют, что высшая красота есть песнь Божественной любви и что мир сотворен, чтобы стать такою песнью — некоторой божественной симфонией, хвалой Богу.
Но, поставленный во главе творения, человек впал в грех и, тем самым, отдал мир во власть лукавого духа. Таким образом, мир стал ареной борьбы между добром и злом.
(Православный катехизис. Епископ Александр (Семенов -Тян-Шанский) Часть 2. Бог Творец и Спаситель мира. 5. Цель сотворения мира. Пролог, Киев, 2003 г.)

Побудительным мотивом творчества отделенного от Бога человечества становиться не жертвенная любовь, а конкуренция, фактически человечество отбрасывается на животный уровень работы в творении
Примерно за 1000 лет до нашей эры в Писании записывается Откровение о призвании человечества. Оно религиозно или не осмысливается, или осмысливается в фантастическом смысле, в силу отсутствия реальной возможности для человека как либо влиять на материальное творение
В начале эры Жертва Христа создает условия для поднятия человечества на новый уровень – на котором только и возможно его полноценное вступление в жизнь Творца и участие в делах Творца, т.е. сотворчество с Богом
С третьего века примерно по век 17 в странах Европы создается христианская цивилизация, она выдавливает зверя в человеке до такого уровня, который позволяет Богу передать человечеству начала знаний, необходимых для его сотворчества в материальном мире, а человечеству обретя эти познания все же до настоящего времени уцелеть
В христианской стране ставиться первый опыт, вводящий измерение в физику и послуживший началом развития современной науки
Современная наука неузнаваемо изменяет жизнь на планете, подготавливает условия выхода в космос, но она же становится и причиной кризиса христианства, породив иллюзию материальности мира и ненужности Творца. На территориях христианских государств христианство сменяет атеизм
Дальнейшее развитие науки показывает несостоятельность материалистической картины мироздания, но вместо восстановления христианства в умах людей часто происходит замена атеизма группой эзотерических (неоязыческих) религий
Предоставленное самотворчеству потомков земных и лунных обезьян мироздание быстро катиться к своему искусственному концу, чему способствует пассивность остатков христиан, озабоченных собственным спасением

В наше время в результате неверного религиозного воспитания у многих людей сложилось представление о Церкви как о неком орудии или средстве, способном обеспечить индивидуальное спасение каждого из нас. В понимании этих людей спасение - нечто вроде «выживания» в потустороннем мире после смерти. Между тем в действительности Церковь возлагает на каждого человека безмерную ответственность, а вместе с тем и неслыханную честь: привести к спасению весь мир, плоть которого есть наша плоть и жизнь которого есть наша жизнь. Спасение заключается, согласно учению Церкви, в освобождении от пут разложения и смерти, в преображении простого выживания в экзестенциальную полноту, в причасти тварного образа нетварного бытия»
(Христас Яннарас. «Вера церкви»)

Как зачарованные смотрят некоторые христиане на Апокалипсис и говорят: НАПИСАНО – ВСЕ РАВНО МИРОЗДАНИЕ ОБРЕЧЕНО, ВСЕ СГОРИТ
Но ведь – СУЖДЕНО СЫНУ ЧЕЛОВЕЧЕСКОМУ ПОСТРАДАТЬ – это ведь тоже НАПИСАНО, причем даже в Евангелии
Но кто сказал, что Иуда сейчас в раю?

Этот вопрос не только наш русский, а вопрос – мировой, общечеловеческий. Не со вчерашнего дня передовое, ведущее человечество, а именно - человечество христианское, врезалось в новый духовно мучительный период потери религиозной веры, отступления от всех ее догматов и жизни по инстинктивным влечениям ради ближайших бесспорных, как хлеб насущный, достижений. Жизнь гордого своим разумом, наукой и техникой человечества. Но жизнь по существу бессмысленная, ибо без разумной причины, без разумной цели. Просто голый факт, неизбежная судьба. Это ниже уровня животного мира. Животный мир, без критерия самопознания и самокритики, живет по инстинктам по-своему правильно и праведно, следуя законам смутно ведомого ему Творца. Отступник же человек, пользуясь богоподобным орудием познания, свободы и творчества, но озлобленный богоненавистничеством, коверкает материалы, силы и законы природы, создавая вместо обещаемого им рая ад на земле. Если новое эмансипированное от религии человечество желает и впредь отвязаться от надоевшего ему строительства Царства Божия, Града Христова, то фатально оно обречено строить град Диавола, антибога, антихриста.
(А. Карташов. Православие и Россия. Сб. Православие в жизни)

Только от христиан зависит сейчас, как далее развернется картина реальности, инструментом чего явится в реальности наука – инструментом сотворчества с Богом или самоликвидации «по Бердяеву».

«Преображение мира – вот христианский ответ на секуляризацию, которая представляет собой нигилистическую позицию, вне всякой связи с Богом, она предлагает человеку довольствоваться эгоистическим и гедонистическим существованием, забыть об истоках и конечности этого мира, она культивирует отношение к миру как к источнику необузданного потребления, превратив его в цивилизацию вожделения. Преображение – это ответ на современный экологический кризис, на проблемы загрязнения окружающей среды и бедность, на вопросы биоэтики, а также на негативные последствия глобализации, ее материалистический и тоталитарный характер, который превращает мир в обыкновенный супермаркет. «Преображение мира» означает его превращение в Царство Божье, это станет возможным, если мы решительно изменим наш способ существования, восстановим союз твари и творения с его Творцом, как это было задумано изначально Божьим промыслом. Только в этой перспективе христиане смогут стать «солья земли» и «душой мира».
(Архимандрит Иов (Геча), Свято-Сергеевский институт. Преображение мира. Доклад на Успенских чтениях, Киев, 2006 г.)