olgaw (olgaw) wrote,
olgaw
olgaw

Categories:

Белый пароход

На берегу Черного моря в Очакове с «Дневниками» о. Александра Шмемана наедине


Брат Евгений (dobroxvat) помог мне зимой в очень тяжелый момент, когда поломался монитор, и я уже неделю металась между какими-то ремонтными мастерскими, какими то телефонными звонками, ожиданием каких-то мастеров, которые обещали приехать но не приезжали – и тут, как ангел с небес, просто ниоткуда появился Евгений, и взял в церкви монитор (о котором я и понятия не имела, что он есть), и привез на своей машине мне его прямо домой, и подключил. И уже уходя, вручил мне еще и подарок – толстую серую книгу. Мельком взглянув на подарок, я постаралась в словах отразить всю переполнявшую меня благодарность от счастья, что заработал компьютер, сама по себе книга мало интересовала меня, не люблю читать литературу подобного рода. Книгу я поставила на полку, до лучших дней...
И лишь примерно через пол года, уже летом, я поняла, что из двух великолепных подарков брата Евгения более великолепным был все-таки второй...

Но летом как то случился день, вернее вечер, когда делать было совершенно, ну просто совершенно нечего, и я, в сомнениях посмотрев на полку с непрочитанными книгами, решила, что надо же когда-то начать их читать, и если не сейчас, то когда. И решила я выбрать книгу самую толстую, потому что обычно читаю в поездках, а таскать с собой толстую книгу не очень удобно. Самой толстой книгой на полке оказались (к моей некоторой досаде), Дневники Шмемана.

Итак я начала читать «Дневники» и читала без особого интереса до 15 страницы, когда вдруг прочла:

Страшная ошибка современного человека: отождествление жизни с действием, мыслью и т.д. и уже почти полная неспособность жить, то есть ощущать, воспринимать, «жить» жизнь как безостановочный дар. Идти на вокзал под мелким, уже весенним дождем, ощущать, осознавать передвижение солнечного луча по стене – это не только «тоже» событие, это и есть сама реальность жизни. Не условие для действия и для мысли, не их безразличный фон, а то, в сущности, ради чего (чтобы оно было, ощущалось, жилось») и стоить действовать и мыслить. И это так потому, что только в этом дает нам Себя ощутить и Бог, а не в действии и не в мысли.
(стр.15) </i>

Так, сказала я, здорово. Оказывается, о.Александр «умел жить».
«Умение жить» - называла я эту свою способность, которую ни за что на свете не хотела потерять. Ни в какой религии, что бы и кто бы не говорил, несмотря ни на какие авторитеты, слишком много значило это для меня – уметь жить. Я так жила, иначе жить не хотела и не представляла себе, как можно жить иначе и главное – зачем?

«Как хорошо! Огромная радость наполняет меня - радость существования. Лето, очень жарко. Я еду в битком набитом автобусе, мне повезло, я сижу у окна. Из автобуса вываливаются клубы черного дыма. Мне несказанно хорошо. Остановись, мгновенье, ты прекрасно.
Это неописуемое чувство радости только от факта своего существования, не связанное ни с какими внешними обстоятельствами, несчетное число раз приходит ко мне.
Как хорошо! Лето, прекрасный день. Я иду в Гидропарке по берегу, вдыхаю запах воды, волны холодят мои ноги, ветерок обвевает кожу. Время остановилось, я растворилась в окружающем мире. Как хорошо!
Много, очень много, несчетное число раз за свою жизнь я говорю: Остановись мгновение, ты прекрасно.
Лекция по математическому анализу. Я сижу на первой парте, моя мысль следует за доказательством теоремы. Я испытываю несравненное чувство, оно обычно возникает, когда слушаешь прекрасную музыку. Доказательство окончено. Учитель поворачивается и наши глаза встречаются. Мы поняли друг друга.
Звучит Лебединое озеро. Я лежу на спине на тахте, закрыв глаза. Время стоит, я купаюсь в океане звуков.
Тогда появилось модное выражение: человек умеет жить. Это значит: умеет достать дефицитную вещь, путевку, хорошо устроиться в жизни. Я недоумеваю. С моей точки зрения эти люди действительно умеют - заводить полезные знакомства, воровать, все, что угодно, но только не жить. Жить то как раз они не умеют. У нас не учат жить - думаю я. Ребенка учат получать удовольствие от достижения поставленной цели, а не от самой жизни.
Остановись, мгновенье, ты прекрасно!»
(«Путь домой», автобиография).

В общем, чтение Дневников становилось интересным, куда более интересным, чем я предполагала... Но тут наступило время ехать на море, и, несмотря на толщину книги, я конечно взяла Дневники с собой, уже не могла не взять.

А на море, в Очакове, стояла африканская жара, и уже на следующий день по приезде я пришла на берег рано, еще не было 6 часов, и застыла от изумления – море было тихое-тихое, нежно голубое, и на горизонте, которого не было, оно просто переходило в такое же нежно голубое небо, голубая полусфера была передо мной, и линия горизонта лишь угадывалась, потому что на горизонте этом стоял белый корабль. Белый Пароход...

На берегу Черного моря в Очакове, в сказочной голубой полусфере, читала я Дневники, только море, небо и Дневники о.Александра передо мной, и Белый Пароход на невидимом горизонте...

А эта жизнь – жена и семья (времени нет), друзья (времени нет), природа (времени нет), культура (времени нет), и все это именно от Бога – дар, и к Богу – освящение, благодарность, путь, причастие... Жить так, чтобы каждый отрезок времени был полнотой (а не «суетой») и – потому что полнотой, тем самым – и молитвой, то есть связью, отнесенностью к Богу, прозрачностью для Бога, давшего нам жизнь, а не суету.
(стр. 49)


Уметь жить – это было серьезно, более чем серьезно. Не может «умеющий жить» человек сказать нечто вроде – с тех пор как у меня есть Ты, Господь, кроме Тебя мне ничего не нужно. Потому что это ненужное, этими словами отвергаемое – бесценный подарок от Господа, который он этими словами швыряет Ему обратно. Взгляды «умеющего жить» батюшки, да еще уровня Шмемана, обещали быть неординарными, а чтение Дневников обещало стать интересным, но я еще не представляла себе, насколько реальность оправдает это мое интуитивное предчувствие.

«Отнесенность» - это связь, но не «идейная», а опытная. Это опыт мира и жизни буквально в свете Царства Божия, являемого, однако, при посредстве всего того, что составляет мир: красок, звуков, движения, времени, пространства, то есть именно конкретности, а не отвлеченности. И когда этот свет, который только в душе, только внутри нас, падает на мир и на жизнь, то им уже все озарено, и сам мир для души становится радостным знаком, символом, ожиданием. (стр. 52)

Именно поэтому, выбирая в 20 лет между верой и атеизмом, я выбрала веру. Потому что в атеизме невозможно «жить». Не в смысле физического существования, а именно в буквальном смысле. В атеизме возможно «достигать», но «жить» - невозможно. Не страх смерти, а невозможность «жить» в атеизме, привел меня к вере.

Больше всего меня занимает, что делают люди, когда они «ничего не делают», то есть именно живут. И мне кажется, что только тогда решается их судьба, только тогда их жизнь становится важной. «Мещанское счастье»: это выдумали, в это вложили презрение и осуждение активисты всех оттенков, то есть все те, кто , в сущности, лишен чувства глубины самой жизни, думающие, что она всецело распадается на дела. (стр. 55)

До пятидесяти лет - подписалась бы под этими словами. А сейчас уже не подпишусь. Потому что теперь уже знаю, не в теории, нет, в жизни знаю. В «жизнь» может быть включено действие, более того, включение действия в «жизнь» сообщает ей ни с чем ни сравнимое великолепие.

«Нет, ничего теперь не изменится в моей жизни. Я буду так же следить за внуком, заниматься домашним хозяйством, работать на дачном участке, подрабатывать уборщицей. Но теперь я буду работать не только для себя.
Позволь мне, Господи, быть твоей уборщицей.
Интересно, как изменилось восприятие окружающего. Время словно замедлило свой бег, теперь оно течет медленно, как в детстве. Каждое мое действие приобрело особую важность, значимость.
Знают ли об этом в Нью Эйдж? Может быть, не совсем правильно поняла я статью одного из основателей движения? Может быть, не случайно наслаждался он мгновениями бытия, готовя завтрак на кухне?»
(«Путь домой», автобиография).

Две записи в автобиографии, расстояние между ними – 50 лет, вся жизнь. И не сама я, и не за 50 лет жизни прошла этот путь, и не прошел его за 60 лет жизни о.Александр, так почему же в его жизни не было этого момента, который произошел в моей, момента Откровения, включившего для меня «действие» в «жизнь»? Как жаль, безумно жаль.

«Он не имел личной жизни», - говорим мы с похвалой. А на деле это глупо и грустно; и тот, кто не имел личной жизни, в конце концов никому не нужен, ибо людям друг от друга и друг в друге нужна жизнь. Бог дает нам Свою жизнь («чтобы имели мы жизнь за жизнь») – (Кавасила), а не идеи, доктрины и правила. И общение только в жизни, а не в делах. (стр. 56)

И, конечно, самое глубокое переживание Церкви – это именно переживание ее как дома. Всегда то же самое, всегда и прежде сама жизнь (обедня, вечер, утро, праздник), а не деятельность. «Церковная деятельность», «церковный деятель», «общественный деятель» - какие все это, в сущности, грубые понятия, и как от них – ни света, ни радости... (стр. 56)

На первом же «общинном дне», на который наконец после моих настойчивых (!) приглашений пришел наш «главный идеолог прихода» АМ, мы не понимали друг друга. «Я не стану приходить чтобы просто поболтать, я этого не понимаю, если в результате ничего реального не будет происходить...». Я старалась не показать своего огорчения, про себя прикидывая, стоит ли теперь мне терять время (два часа туда, два назад) на обсуждение совершенно неинтересной для меня «деятельности». И вдруг пришла в голову мысль. Как интересно, я, не понимающая Вечность без деятельности, и АМ, , непонимающий Вечность с деятельностью – как удивительно мы поменялись местами, когда речь зашла о «здесь и сейчас». Какая Вечность, если ни он, ни я всего лишь раз в неделю «здесь и сейчас» не захотели так жить... И стало почему то смешно (в отношении АМ) и немножко грустно (в отношении себя)...

Другого назначения, другой цели у Церкви нет, нет своей, отдельной от мира, «религиозной жизни». Иначе она сама делается «идолом». Она есть дом, из которого каждый уходит «на работу» и куда каждый возвращается с радостью, чтобы дома найти саму жизнь, само счастье, саму Радость, куда каждый приносит плоды своего труда, и где все претворяется в праздник, свободу и полноту. Но именно наличие, опыт этого дома – уже вневременного, неизменного, уже пронизанного вечностью, уже только вечность и являющего, - только это наличие может дать и смысл, и ценность всему в жизни, все в ней к этому опыту «отнести» и им как бы наполнить. «Проходит образ мира сего». Но только «проходя» и становится мир и все в нем самим собой: даром Божиим, счастьем приобщения к тому содержанию, формой, образом которого он является. (стр. 59)

«Она есть дом, из которого каждый уходит на работу» - стало быть это и есть причина ей удивительной с АМ метаморфозы? Но ведь и я не случайно закончила свою автобиографию так:
« Прекрасный солнечный день. Мы с внуком идем на прогулку в яблоневый сад. Какой удивительный год, какая чудесная погода стояла все лето, какая чудесная осень. Я иду медленно, с удовольствием вдыхаю запах сухих листьев. Мне некуда спешить. Наконец я пришла домой.
В этом доме у меня много, очень много интересной работы. Я буду воспитывать внука, мыть полы, выращивать цветы на даче. А сколько интересной работы еще впереди - ведь впереди - вечность.
Куда бы Ты не послал меня, Господи, я буду работать для Тебя.
Я хочу работать в добре и любви. Будь моим Господином, Иисус.
А еще я напишу отчет - я так и назову его - "Отчет о командировке". Нет, лучше я назову его - "Путь Домой".
Так что есть «дом» для «деятельной» меня и «созерцательного» АМ? И что хотели бы мы обрести в Вечности?

Исторически центральной и определяющей в Православии всегда была категория не православия по существу, то есть Истины, а именно «православного мира», неизменного потому, что он православный, православного потому, что он неизменный. Поскольку же мир этот неизбежно и радикально менялся, то первым симптомом кризиса нужно признать глубокую шизофрению, постепенно вошедшую в православную психику: жизнь в нереальном, несуществующем мире, утвердившемся как реальный и существующий. Православное сознание «не заметило» крушения Византии, петровской реформы, революции, не заметило революции сознания, науки, быта, форм жизни… Короче говоря, не заметило истории… Но только это отрицание, это «незамечание» истории, конечно, не прошло, не могло пройти Православию даром. (стр. 64)

Ну вот, правильное возникло у меня предчувствие, последствия «умения жить» не заставили себя долго ждать.
Удивительное ощущение открытого окна в душной комнате не покидает меня на всем протяжении чтения Дневников. Такое ощущение было у меня еще всего раз в жизни, когда я в 18 лет купила свой первый коротковолновый радиоприемник и начала слушать «голос Америки». И еще все время приходят на ум слова из песни любимого когда то в молодости Малинина

«Но ведь это было нужно, нужно все равно:
В час, когда смертельно душно – распахнуть окно»

Бог и религия. Не Бог, а религия ставит «проблему мира», и потому как раз, что она часть мира и потому автоматически ощущает проблему соотношения своего с «целым». Но в те редкие минуты, когда сквозь религию пробиваешься к Богу, никакой проблемы нет, потому что Бог не есть «часть мира». В эти минуты сам мир становится жизнью в Нем, встречей с Ним, общением с Ним. Не Богом становится мир, а жизнью с Богом, радостной и полной. Это и есть спасение мира Богом. Но совершается оно всякий раз, что мы верим. Поэтому подлинная вера есть всегда преодоление «религии». И Церковь – не религиозное учреждение, а наличие в мире «спасенного мира». (стр. 73)

*4 Смерть
**105
Смерть стоит в центре и религии, и культуры, отношение к ней определяет собою отношение к жизни. Она – «перевод» человеческого сознания. Всякое отрицание смерти только усиливает этот «невроз» (бессмертие души, материализм и т.д.), как усиливает его и приятие смерти (аскетизм, плоть – отрицание). Только победа над ней есть ответ, и он предполагает transcensus отрицания и приятия («поглощена смерть победой»). Вопрос в том, однако, в чем состоит эта победа. Смерть раскрывает, должна раскрыть смысл не смерти, а жизни. Жизнь должна быть не приготовлением к смерти, а победой над ней, так чтобы, как во Христе, смерть стала торжеством жизни. Но о жизни мы учим без отношения к смерти, а о смерти – безотносительно к жизни. Христианство жизни: мораль и индивидуализм. Христианство смерти: награда и наказание и тот же индивидуализм. Выводя из жизни «подготовлением к смерти», христианство обессмысливает жизнь. Сводя смерть к «тому, иному миру», которого нет, ибо Бог создал только один мир, одну жизнь, - христианство обессмысливает смерть как победу. Интерес к загробной жизни умерших обессмысливает христианскую эсхатологию. Церковь не «молится об усопших», а есть (должна быть) их постоянное воскрешение, ибо она и есть жизнь в смерти, то есть победа над смертью, «общее воскресение». (стр. 105)

Еще только присматриваясь к православию, скупала я все книги о. Андрея Кураева, которые видела, и читала запоем. И первое серьезное несогласие – «для христианина жизнь есть подготовка к смерти». И мой возмущенный отзыв на форум Кураева – «никогда не была для меня жизнь подготовкой к смерти и я очень надеюсь не дожить до времени, когда она станет таковой».
Вполне понимаю озабоченность академиков состоянием науки, если в школы к молодому поколению церковь пойдет не с проповедью «возделывать и хранить» творение Божье, а с проповедью «превратить жизнь в подготовку к смерти».

Основная «формула», мне кажется, все та же: эсхатологическая. Церковь – это присутствие во времени, в истории святого и священного, но не по принципу дихотомии «священное – профанное», а по принципу эсхатологическому – для возможности все во времени и в истории относить к Царству Божьему и тем самым оценивать его. Но в этом смысле Церковь не имеет сама никакой «истории» как священной категории собственного бытия. Ее жизнь всегда «сокрыта со Христом в Боге», живет она подлинно не историей а Царством Божиим. Поэтому ее история есть всегда и только история ее встречи с миром, всегда и только «соотношение». (стр. 124)

Вне эсхатологии невозможна христианская доктрина зла. Либо сам мир становится злом, либо же оно осуществляется с чем то одним в мире (социальными структурами и т.д.). И то и другое – ересь. Христа не нужно ни для ухода в мироотрицающий буддизм личного «спасения», ни для «социальной революции». (стр. 159)

Думаю, все проблемы современного «кризиса христианства» надо развязывать, по большому счету, начиная с эсхатологии. Но «триединая интуиция о.Александра – «творение, грехопадение, спасение» - это никак не эсхатология. Спасение никак не есть эсхатология, эсхатология – это есть то, что будет потом, после спасения. Вера – это не просто то, во что веришь, это иногда и то, за что надо отдать жизнь. Жизнь как служение тому, во что веришь, а если этого нет, остается прозябание, жизнь как подготовка к смерти, ожидание конца, лишь за которым и начнется настоящая жизнь. Нельзя служить спасению, спасение – лишь средство стать способным служить. Кого и на что, на какое служение может подвигнуть страшный, мертвый «эсхатологический» окончательный конец, страшный остановленный мир, настолько совершенный, что никакие изменения в нем далее невозможны, да нет и самого «далее» - христианская нирвана «вечного блаженства»?

Нужно было бы (и я сам всегда говорю об этом) принимать каждый день и все в нем как дар Божий и претворять в радость, и если мне все это не в радость, а в тягость (разговоры, студенты, собрания, переписка и т.д.), то действительно, от греха, от эгоизма, от лени... (стр. 160)

«Я иду по своей подарочной аллее. Еще один подарок, великолепный подарок сегодня. Вокруг меня - сокровища, и все это мое, все это дано мне во владение.
Я даже не пытаюсь сосчитать сокровища вокруг меня. Их невозможно сосчитать. Их бесконечно много. По обе стороны от дороги рассыпаны алмазы, бесконечно много алмазов, каждый горит и переливается. Звенит все пространство, пронзенное солнцем, океан света в звенящем пространстве. А вот алмазы вдруг исчезли, и лезут, лезут вверх изумрудные стебельки новой травы - теплоцентраль. А вверху голубой бездонный шатер, и все это горит, сверкает, меняется каждую минуту, и все это мое, все я могу увидеть, потрогать, понюхать, ощутить. И вдруг передо мной два столба, с изумительными прозрачно-желтыми плафонами, прозрачно-желтые плафоны на голубом небе, просто замечательные два столба. Вакуум, непостижимый, неощутимый вакуум неизречимо чудесным образом проявился для меня, проявился в замечательных ощущениях всех моих чувств. Я не пытаюсь сосчитать сокровища, которыми владею, их бесконечно много, это даже не счетное множество, это континиум, континиум сокровищ, которыми осыпает меня Божественным чудом проявившийся вакуум.»
(Темы для обсуждения, «О небе и земле, раньше и теперь»).

Читаю и думаю – только бы никогда вере, христианству не стать «идеологией» (стр. 179)
И все же людям нужен смысл, смысл их жизни и смысл их деятельности, ну так человек устроен, не живет он лишь созерцанием, одной остановкой мгновения, одним наслаждением мгновения, человеку нужна еще и мечта!

Разговор вчера с Л. О Православии, почему оно – истина. Потому что в нем не предано ни одно из основных «измерений « творения: ни мир (космос), ни человек в его единственности (антропология), ни история, ни эсхатология. Все сходится в целом, но так, что не повреждена ни одна из частей. В Православии не меньше отступничества и измен, чем в католичестве и протестантизме, но ни одна из них не «догматизирована», не провозглашена истиной. (стр. 193)

Жаль только сами православные кажется не понимают этого – в чем истинность православия. И взамен излагают некий ужастик о непрерывности рукоположения...

На берегу Черного моря в Очакове, в сказочной голубой полусфере, читала я Дневники, только море, небо и Дневники о.Александра передо мной, и Белый Пароход на невидимом горизонте...
Subscribe

  • ПЕСНИ БАБУШКИ ОЛИ

    ПЕСНИ БАБУШКИ ОЛИ 2. ***Песни*** и «мысли» *** хата моя стоїть нагорі десь високо під небом люди внизу ходять сумні але мені до них не треба…

  • ПЕСНИ БАБУШКИ ОЛИ

    ПЕСНИ БАБУШКИ ОЛИ 1. Карантин зимой в САДУ Все началось с вопроса… точнее еще раньше. Когда бабушка Оля, которая тога еще была не бабушка, а просто…

  • Богословие для верующих и неверующих

    Богословие для верующих и неверующих В карантине на балконе на четвертом этаже среди уходящих вверх ветвей деревьев который я называю САД получила…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 31 comments

  • ПЕСНИ БАБУШКИ ОЛИ

    ПЕСНИ БАБУШКИ ОЛИ 2. ***Песни*** и «мысли» *** хата моя стоїть нагорі десь високо під небом люди внизу ходять сумні але мені до них не треба…

  • ПЕСНИ БАБУШКИ ОЛИ

    ПЕСНИ БАБУШКИ ОЛИ 1. Карантин зимой в САДУ Все началось с вопроса… точнее еще раньше. Когда бабушка Оля, которая тога еще была не бабушка, а просто…

  • Богословие для верующих и неверующих

    Богословие для верующих и неверующих В карантине на балконе на четвертом этаже среди уходящих вверх ветвей деревьев который я называю САД получила…