olgaw (olgaw) wrote,
olgaw
olgaw

Category:

Кто о Фоме, а я о догматах

…можно заметить, что восточно-христианская концепция Бога антиномична: «энергии в силу своего исхождения указывают на неизреченное различие – они не Бог в Его сущности, и в то же время, как неотделимые от Его сущности, свидетельствуют о единстве и простоте Божественного бытия». Это учение можно определить как панентеизм: Бог (Божественные энергии) имманентно присутствует во всем мире, и в то же время превосходит его, т. к. Его сущность остается непостижимой, трансцендентной, к которой неприложимо никакое имя, даже имя «Бог» или «сущее». Бог как таковой есть «сверхсущее», в то время как Его энергии могут быть названы различными именами, описывающими Его атрибуты.
Аквинат писал: «все, что не входит в божественную сущность, принадлежит творению»; действия Бога и есть Его сущность.
Его сущность есть Его же существование»
Следовательно, «Бог может определяться только с помощью понятия Его сущности; все, что не является сущностью, не причастно Богу», или, согласно современной интерпретации учения о божественной простоте, Бог тождественен каждому из Его внутренних свойств
Вплоть до 20 века учение Паламы рассматривалось в католической церкви как еретическое.
в 14 в. восточно-христианская доктрина о различении в Боге сущности и энергии усилиями св. Григория Паламы была возведена в ранг догмата.
Впрочем, первые разногласия между греческими и латинскими христианскими мыслителями имели место уже в 5 веке, вскоре после того, как было сформулирована доктрина о различении божественной сущности и энергии. А именно, это учение каппадокийских отцов отрицал св. Августин Иппонский. «В его системе нет места для идеи реального различия между сущностью Божией и ее силами. Силы Божии – то же, что и сущность Божия» – отмечал русский исследователь И. Попов.
Согласно учению паламитов, человек может причащаться Богу только энергийно, но не сущностно. Божественную сущность нельзя постичь ни в этой жизни, ни в будущей.
(по Аквинату) … имена означают (хотя и по аналогии, а не адекватно) сущность Бога, несмотря на то, что ее познание возможно лишь после смерти. Согласно Д. Брэдшоу,
Учение Аквината о блаженном видении с особенной ясностью обнаруживает то, что его отличает от восточной традиции. Самое очевидное отличие в том, что если для Востока Бог существует за пределами познания, то для Фомы Он является высшим предметом умственного познания.
В свою очередь, мыслители Востока предостерегали, что имена Бога относятся исключительно к действиям/энергиям Божьим.
Аквинат утверждал, что «эти имена суть обозначения божественной субстанции и субстанциально сказываются о Боге, хотя [конечно] они далеки от [того, чтобы выразить] истинное представление о Нем». Так, Григорий Нисский считал:
Божество есть именование не естества, а деятельности. Но мы, следуя внушениям Писания, дознали, что естество Божие неименуемо и неизреченно. (…) Почему и доказывается сим, что каким бы то ни было именем, не означается самое Божественное естество, а напротив того сим сказуемым показывается нечто из относящегося к естеству. Ибо говорим, если так случится, что Божество нетленно, или могущественно, или чтó иное, как обычно нам говорят, но каждому имени приискиваем особое значение, какое прилично представить в уме и высказать о Божием естестве, и которым не то означается, чтó есть в сущности естество. (…) Поелику же сказанным доказывалось, что имя: Божество означает не естество, а деятельность.
(Выдержки из доклада сестры Терезы на тему «Онтология: между Востоком и Западом», прочитанного в институте религиозных наук им. Фомы Аквинского в Киеве)

Доклад я слушала затаив дыхание, хотя все излагаемое было мне известно. Но вдруг неожиданно открылась не осознаваемая раннее важность паламистского догмата, и в свете этого доклад для меня звучал как Откровение. А важность догмата с одной стороны открылась в связи с чтением работ Хорунжего, который строит из него богословие исихазма, а с другой стороны в связи с моим участием в теме
http://punk-lowliness.livejournal.com/23678.html?thread=540798#t540798
где я, отстаивая необходимость сохранения православной догматики в неприкосновенности, вынуждена была впервые изложить свое понимание догматики, которое я интуитивно приняла для себя со времени воцерковлевания в православной церкви, для внутреннего так сказать своего употребления. И вот теперь доклад сестры Терезы прозвучал для меня как возможность православного обоснования моего внутреннего понимания догматики.
В самом деле – если Бог по сущности абсолютно непостижим, то это никак не означает, что он непостижим усилиями человека, но может открыться Сам, как обычно объясняется катафатическое богословие. Это означает, что у человека нет аппарата Его постижения, и никто, даже Сам Бог не может выразить, что Он есть в человеческих понятиях, потому что выразить невыразимое – то же, что создать круглый квадрат. Но что же в таком случае описывают догматы? Если непостижимый по своей сущности, Бог постижим в Своих действиях, то есть энергиях – то тогда догматы эти энергии и описывают. Иначе говоря, догматы не говорят о том, «как устроен Бог», они говорят о том, как Бог взаимодействует с человеком. Но ведь это и есть мое понимание догматики, которое я имела при себе, для внутреннего употребления.
А из понимания догматики как описания взаимодействий вытекают важные следствия. Не секрет, что многие в наше время воспринимают догматику, если ее считать пониманием «устройства Бога», хотя бы и приближенным, символическим или по аналогии, как некий устаревший артефакт, от которого никому ни холодно ни жарко, которая вообще сегодня мало кого интересует, лишь только разделяет верующих, и вообще лучше бы Отцы не спешили с догматизацией. Троица Бог или нет, сколько там природ и воль у Христа – ну кого это сейчас интересует, в наше время? Интересно, конечно, но не более того, чем как устроены миры Эверетта, если они существуют, какое это может иметь к нам отношение?
Но ведь любой догмат не замыкается сам в себе как «описание Бога», из любого догмата следуют важнейшие для нас, для нашей жизни интуиции, которые далее определяют характер нашего с Богом взаимодействия. Понятая как описание взаимодействий догматика становится живой, крайне актуальной, абсолютно необходимой. Догматика семи Вселенских соборов настолько удивительно успешно разработана, что и сейчас, 2000 лет спустя, упразднение или изменение любого догмата ведет к обеднению понимания взаимодействия с Богом в христианстве. И в то же время, понимаемая как описание взаимодействия, догматика перестает быть преградой экуменическому диалогу, приобретает гибкость, открытость для пониманий нас и дальнейших поколений. Как писал еще Карташов
«Догматы вечны и неисчерпаемы. Этапы их раскрытия в сознании и истории Церкви – определения, «оросы» Вселенских Соборов – не есть могильные плиты, приваленные к дверям запечатанного гроба навеки закристаллизованной и окаменелой истины. Наоборот, это верстовые столбы, на которых начертаны руководящие безошибочные указания, куда и как уверенно и безопасно должна идти живая христианская мысль, индивидуальная и соборная, в ее неудержимых и беспредельных поисках ответов на теоретически-богословские и прикладные жизненно-практические вопросы.
История Церкви, как и предшествующая ей библейская история, есть развертывание ступеней все нараставшего откровения Божьего в судьбах земного человечества и, еще точнее, в судьбах некоторых его частей, то есть отдельных народов.»
(А. В. Карташов. Вселенские соборы)
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 43 comments