Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Постпраздничные размышления о Второй Заповеди

Большое спасибо за текст, и в благодарность посылаю Вам мысли, которые пришли мне после праздника от нечего делать и еще «под этим делом» .
Скажу честно, Вы меня просто поразили. Когда так легко и свободно сообщили всем, что не только не выполняете Вторую заповедь и не только понимаете, что вряд ли сможете ее когда либо выполнить, но просто не собираетесь ее выполнять. Так легко, свободно, как бы между прочим. Я просто сидела в обалдении, крепко сжав остатки зубов, чтобы часом не вякнуть чего непродуманного.
Под «Вторая заповедь» я далее объединяю и собственно Вторую заповедь и «любите врагов» и «подставьте щеку» – мне кажется это все одно и то же, хотя с разными нюансами.
Для меня Вторая заповедь была тем камнем преткновения, благодаря которому я до 50 лет вообще не интересовалась христианством, зачем мне религия, главную заповедь которой я не собираюсь выполнять? И даже теперь она остается для меня большим камнем преткновения, чтобы вот так просто решать для себя – не выполняю и не собираюсь выполнять. Тем более что я теперь ясно понимаю, что именно без этой заповеди далее просто не будет ничего, поскольку как уже говорила – я не верю в звездные войны.
Но поразмыслив на досуге, хоть и под «этим делом», я решила, что Вы совершенно правы. Если бы некий отморозок- маньяк, придя к власти стал внедрять в жизнь очередную сверхценную идею и в результате перебил бы всех, кого я люблю – я бы тоже по отношению к нему даже и не собиралась бы Вторую заповедь исполнять. И попадись он мне в безлюдном месте в беспомощном состоянии, да еще если рядом увесистая каменюка лежит … И даже аналогия с вынужденным мытьем туалета не работала бы, я бы не зажала нос в отвращении, что вынуждена выполнить сейчас эту мерзкую для меня работу, совсем наоборот…
И что теперь в результате? Я вернулась к тому, с чего начинала? Зачем мне религия, которой я не смогу следовать в жизни?
Далее я решила все же уяснить, хотя бы для себя, кто же этот ближний, из-за которого вроде надо мне теперь уйти из христианства. Не в атеизм конечно, Вторая заповедь отношения к моему первому основанию веры никакого не имеет. А настоятелю я сразу честно сказала – если я увижу, что христианство уводит меня от Бога, я уйду из христианства. Но ведь иных религий слава Богу хватает, зачем же мне быть в той, согласно которой я не собираюсь жить?
Вторая заповедь объясняется в притче о Самаритянине. Во первых почему? Зачем опять эти притчи, этот туман? Задан вполне понятный вопрос – кто мой ближний? Вполне понятный ответ можно сформулировать одной строчкой, зачем нужна притча, которую 2000 лет богословы будут пытаться понимать?
Вот на мой взгляд возможные варианты простого ответа на простой вопрос. Мой ближний - это:
1. любое живое существо (индуизм, буддизм)
2. любой человек (гуманизм)
3. любой человек моей национальности (в данном случае еврей, этнический национализм)
4. любой мой единоверец (в данном случае это будет иудей, религия иудаизм)
5. любой член моей социальной группы (коммунизм)
6. Любой кто живет в том селе, городе, государстве где и я (политический национализм)
7. любой близкий мне по крови человек (эгоизм).
Вот никогда не замечала – простой и понятный ответ на простой понятный вопрос тут же открывает дорогу одному из «измов».
Так кто же мой ближний, о ком говорит Вторая заповедь?
Очень не хочется уходить из христианства… А сердце так испорчено и лукаво… И задает мне лукавый вопрос: разве дорвавшиеся до власти маньяки встречаются тебе на каждом шагу?
Да нет, мне честно говоря еще ни разу в жизни не встретились… Дорвавшихся до власти отморозков конечно хватает, но они не маньяки, они вполне трезво мыслящие люди, озабоченные не сверхценными идеями, а вполне и мне понятной идеей увеличения веса своего кошелька…
И мое лукавое сердце лукаво мне подсказывает – так забудь о маньяках, считай своим ближним любого человека, за этим относительно редким исключением.
Так кто же мне встречается в жизни на каждом шагу?
Вот соседка, подо мной живет, мерзкая скажу баба. Вот опять кричит под дверью на весь дом, что я ее залила, и что сейчас приведет свидетелей из ЖЕКа. Я конечно залила, но разве нарочно? Ну так вышло, я же не хотела, я собственно не виновата, кричать и грозить то зачем? Она моя ближняя? Ну в каком то смысле да, ведь подо мной живет, уж ближе некуда.
А вот другая ближняя, надо мной живет. Опять меня залила, говорит что в первый раз. Врет, точно помню, в третий, так что не случайно. Я уже и в Жек обращалась, с нее как с гуся вода, опять залила
Вот продавщица обвесила. Вот бежала к троллейбусу изо всех ног и палочки, и ура, успела, а водитель захлопнул дверь. Вот маршрутка промчалась мимо, еще и грязью обдала. Вот … вот… вот… вот… вот… - хватает, каждый день.
И что – мне их всех теперь возлюбить? Ой ой ой… Но ведь Вторая заповедь… И так не хочется уходить из христианства… И главное - важность ее вполне понимаю, без нее дальше никуда…
Ой ой ой. Но буду стараться, буду молиться, чтобы Он помог. Да, но зачем, что это даст?
Примет ли Бог на Суде такое исполнение Заповеди в так сказать мной же усеченном варианте? Вряд ли… А значит Царства Божьего все равно мне не видать как своих ушей. Да и что собственно дает такое исполнение Заповеди? Мне – ничего, все эти люди как себя вели так и будут дальше вести. Им тоже ничего, я соседку скорее всего опять залью, я же действительно не нарочно. Остальные вообще обо мне не знают и не узнают.
Что фактически изменится, если я буду стараться исполнять эту Заповедь, за редким исключением?
Вот соседка которую я залила кричит, у нее выброс адреналина. А у меня в ответ тоже- и мы уже вдвоем кричим. А если я ее перед этим месяц пыталась возлюбить, молилась, уже почти возлюбила? А вот у нее теперь выброс адреналина, а у меня нет! То же и в отношении соседки сверху, и всех остальных вышеперечисленных, которые встречаются мне каждый день.
Итак, если я буду изо всех сил стараться любить любого встретившегося мне человека, за редкими исключениями скорее теоретического, чем практического порядка, я каждодневно буду подавлять в себе выбросы адреналина. Я назову эту каждодневную практику подавления своей агрессивности бетризацией, по роману Лема Возвращение со звезд. Конечно это не очень удачное название, ведь атеист Лем говорил не об агапе, а о физическом запрете на убийство, но ведь не в названии суть.
Да, но остается вопрос – зачем мне это, ведь в Царство Божье я все равно скорее всего не попаду?
Но вот что удивительно. Если я посмотрю на историю, то вдруг оказывается, что в тех странах, среди жителей которых была сотни лет распространена практика бетризации вдруг возникают очень странные, но отнюдь не маньячные идеи. Например, что вот этот инвалид с детства, для которого жизнь мука, а для государства лишние совершенно бесполезные расходы – тоже имеет такие же права, как и я?
Вот эта женщина, место которой изначально в трех К, такие же права, как и полноценный мужчина? Вот этот африканец? Вот этот… вот этот… вот этот… ???
А дальше уже происходить совершенно невероятное – дорвавшиеся до власти отморозки, но отнюдь не маньяки, в этих странах получают в свое распоряжение невиданное раньше мощное оружие. И отморозки других стран, где практика бетризации отсутствовала – уже не могут с ними полноценно воевать?
Атеист скажет – случайно. Христианин скажет – случайного не бывает, возможно Бог так попустил, возможно козни дьявола. А что скажу я, если в моем понимании случайные события происходят на каждом шагу? Да, но не события глобального масштаба.
Поэтому я скажу – я вижу действие Бога в истории – второе основание моей веры, после первого – действия Бога в материи.
Но тогда что же у меня получилось? Что хотя Царство Божье мне при таком понимании Заповеди вряд ли светит, но здесь и сейчас каждодневно снижая свою агрессивность я Богу хоть и в малюсенькой степени, но все же помогла? Его действию в истории?
Согласна ли я? О, согласна, еще как согласна!

А у меня вопрос по тексту

Collapse )
Да я бы пожалуй и сама поучаствовала в этом исследовании, если бы ни один вопрос, который сразу у меня возникает при чтении этого со многих точек зрения примечательного текста, цитирую
*** Старое дуалистическое понятие разума и материи, как двух радикально различных видов субстанции, занимавшее столь видное место в картезианстве, сегодня вряд ли найдет себе защитников.
Вопрос – ПОЧЕМУ?

Четыре способа укрепиться в вере

В поисках того, кто первый сказал «Мяу» в разрушении субстанции обратилась от У.Джеймса к Ч.Пирсу. Ответа не нашла, из прочитанного я вообще не поняла, как относится Пирс к понятию субстанции. Зато неожиданно
Collapse )
и плюс еще пятый, наилучший:

384. Для того, чтобы разрешить наши сомнения, необходимо найти метод, с помощью которого наши верования были бы определены не чем-то человеческим, но каким-то внешним постоянным фактором - чем-то таким, на что наше мышление не оказывает никакого воздействия . Некоторые мистики воображают, что они располагают подобным методом в своем личном вдохновении, ниспосланном свыше. Однако это - не что иное, как разновидность метода упорства, в котором понятие истины как чего-то общественного еще не развито. Наш внешний постоянный фактор не был бы внешним, если бы его влияние распространялось только на какого-то отдельного индивидуума. Он должен быть таким, который воздействует или мог бы воздействовать на всех людей. И хотя эти воздействия столь же разнообразны, как и различные условия индивидуального существования, все же метод должен быть таким, чтобы окончательное заключение, к которому приходит каждый человек, было одним и тем же . Таков метод науки. Его основная гипотеза, изложенная на более знакомом языке, такова: имеются Реальные вещи, свойства которых совершенно не зависят от наших мнений о них; эти Реалии (Reals) воздействуют на наши чувства в соответствии с постоянными законами, и хотя наши ощущения столь же различны, сколь различны наши отношения к объектам, мы можем с помощью рассуждения установить, каковы вещи в действительности и по истине; и каждый человек, если он обладает достаточным опытом и основательно обдумывает его, будет приведен к одному и тому же Истинному заключению.
(Ч.Пирс. Избранные философские произведения)

Что ж, метод науки безусловно очень хорош, в сфере ее действия, то есть в сфере вещей. Только вот я – не вещь. Так что рекомендуемый Пирсом пятый метод не годится совершенно, остаются четыре предыдущих, можно выбирать на любой вкус, а еще лучше – когда вера основана на всех четырех вместе.

А я хочу, а я хочу опять...

После разъяснения evgeniirudnyi
***Либертарианцы: свобода воли существует, детерминизма нет.
мне осталось только согласится – разумеется Джеймс либертарианец, так же, как и я. Ведь он неоднократно писал, что признает свободу, отрицает детерминизм и даже более, отождествляет свободу воли с индетерминизмом. Но продолжая читать «Психологию», дошла я до главы «Воля» и тут поняла, что можно, произнося одни и те же слова, подразумевать совершенно различные вещи.
Collapse )
И я теперь не только не могу назвать Джеймса либертарианцем, я вообще не знаю его отношения к проблеме свободы воли. Потому что проблема, которую рассматривает Джеймс – это не проблема свободы воли вообще.
Классическая проблема свободы воли – это проблема буриданова осла, который, как всем известно, погиб от голода не потому, что из-за слабой воли не смог добраться до желаемой вязанки сена, а потому, что не смог решить, какая из двух вязанок сена желаема. То есть это не проблема, как некую известную, непривлекательную, но высокодуховную идею удержать в сознании и сделать конкурентно способной по сравнению с идеями низменными, материальными, а проблема выбора самой идеи среди прочих других идей. А когда идея уже известна, как обеспечить ее реализацию – это уже другой вопрос. И свобода воли тут не при чем.
Итак, что же мы выбираем? Разумеется, то, что хотим, тут Джеймс совершенно прав. Если я чего либо ни из каких соображений не хочу, я и выбирать его не стану, мы избираем среди своих желаний. Но ведь любое наше желание есть наше ощущение как желания определенного состояния нашего мозга, то есть все наши желания записаны в мозгу, и ничего сверх этого мы желать не можем. Что записано – то и желаем, о какой свободе может идти речь?
Итак, свобода может быть только в самом выборе среди желаемого, если желаний несколько. Для простоты будем считать, что есть два желания, по Джеймсу две идеи, а надо выбрать одну. Какую же? Да разумеется, ту, которую хочешь больше. С учетом всех возможных последствий, положительных и отрицательных – ту, которую все же хочешь больше.
Но ведь сила желания тоже записана в нашем мозгу, это тоже характеристика некого состояния мозга. А кто выбирает? Предположим, что выбирает тоже мозг, Наблюдатель лишь оценивает результат. О какой тогда свободе речь?
Не спасает тут и квантовая механика, мозг не элементарная частица, это совокупность огромного количества частиц, и никакого индетерминизма тут нет.
Итак, свобода возможно, если выбирает не мозг, если выбирающий вообще материальным объектом не является, если все его желания вместе с их силой – это только исходная информация для выбора, но не они определяют результат. А что же тогда определяет?
А вот неизвестно, что. Мы знаем, что выбираем, но не знаем, каким образом. Как знаем, что осознаем, но не знаем, каким образом. Деятель тут – не материальный объект, и вопросы «как, каким образом?» тут так же неуместны, как вопрос «где?». Это вопросы из иной области, из области взаимодействия материальных объектов. Это у них, у материальных объектов существуют «где» и «как». У нематериальных объектов их нет. А что же есть? А вот неизвестно, но ОНО, это неизвестное, для нас проявляется двумя известными нам способностями нематериального Наблюдателя, то есть своего Я – осознавать и выбирать. И все, и это действительно скорее всего очень просто, думаю и тут Джеймс прав, но абсолютно нами непознаваемо. Пока мы люди.
Думаю в споре между томистами и оккамистами ( Пинкерс. Истоки христианской морали) я нахожусь где-то посередине, не отрицая, что выбор может быть чем-то обусловлен, но отнеся эту обусловленность к непознаваемому.

А воз и ныне там

Адам спрыгнул с дерева, подхватил валявшуюся дубину, удивленно огляделся вокруг.
Воз стоял.
Прошли тысячелетия. Одиссей поплыл за руном, Гаутама же напротив, улегся под
дерево.
Воз стоял
Покушение на Бога не удалось, Он воскрес, и человек начал медленно меняться
Воз стоял
Галилей начал фиксировать время падения шарика с помощью дырявого ведра
И любоваться Луной с помощью трубы
Воз стоял
Начались новые времена с новыми науками, в том числе и психологией.
Психология как и положено науке, описала, в каком состоянии стоит воз:
«В этих беседах я имею в виду строго практическую, прикладную цель и уклоняюсь от всяких теоретических, спекулятивных соображений. Тем не менее мне не хочется оставить вас в сомнении относительно моих воззрений в этой области. Поэтому я скажу (чтобы избежать всяких недоразумений), что я никоим образом и ни в каком смысле не считаю себя материалистом. Я не могу понять, как такая вещь, как наше сознание, могла бы быть продуктом нашего нервного механизма. Но я очень хорошо понимаю, каким образом (раз «идеи» сопровождают деятельность этого механизма) порядок идей может в точности следовать порядку механических процессов, совершающихся в организме. Я понимаю и то, что наши привычные ассоциации идей, цепи наших мыслей, ряды наших действий могут быть следствиями известного порядка нервных токов, протекающих в нашей нервной системе, и что тот запас идей, из которого придется выбирать свободному духу человека, может зависеть исключительно от природных и приобретенных сил его мозга. Если бы к этому сводилось все, то мы действительно могли бы и должны были бы усвоить себе то фаталистическое воззрение, которое я вам выше охарактеризовал. Идеи определялись бы тогда токами, протекающими в нервной системе, а эти последние зависели бы от чисто механических законов.
Однако после того, что вы сейчас узнали относительно той роли, какую играет в волевом процессе произвольное внимание, для нас становится возможной вера в свободу воли и в чисто духовную причинность. Продолжительность и величина этого внимания, по-видимому, в известных границах остаются неопределенными. Мы чувствуем себя так, как если бы мы были в состоянии сделать величину этого внимания больше или меньше; наша свободная деятельность как бы является в этом отношении настоящей критической точкой в природе — тем моментом, от которого может зависеть наша судьба и судьба других людей. Таким образом, весь вопрос о свободе воли резюмируется в следующей небольшой дилемме: иллюзорна или же реальна эта подсказываемая нашим сознанием непредопределенность наших действий?
Само собою понятно, что такой вопрос может быть решен только на основании общих аналогий, а не при помощи точных наблюдений. Сторонник учения о свободе воли уверен в том, что это показание сознания соответствует реальности; напротив, детерминист убежден в его иллюзорности. Я лично согласен со сторонниками свободы воли — и не потому, чтобы я не мог отчетливо представить себе фаталистической теории или не был бы в состоянии понять ее правдоподобно-сти, но просто потому, что если бы свободная воля не оказалась действительно существующей, то было бы нелепо, чтобы наша уверенность в ней была фатально нам навязана. Если обратить внимание на внутреннюю логику вещей, то надо было бы скорее всего предположить, что первым актом свободной воли должно было быть как раз поддержание уверенности в существовании этой самой свободы. Поэтому я свободно верю в свою свободу; и я питаю эту уверенность, ничуть не отступая от моих научных убеждений, так как я знаю, что предопределенность величины произвольного внимания никогда не может быть объективно доказана. Я надеюсь на то, что — последуете ли вы в этом отношении моему примеру или нет — во всяком случае он вам покажет, что те психологические и психофизические теории, которых придерживаюсь я, не заставляют еще человека становиться фаталистом и материалистом.»
(У.Джеймс. Беседы с учителями)
Воз стоял, и на йоту не подвинулся.
Второе покушение на Бога было удачнее, для многих людей Он умер
Воз стоял
Это безобразие в конце концов стало раздражать философов, из тех, для которых Бог умер, и они сотворили множество гипотез, одна фантастичнее другой
Воз стоит

А все таки она телефонит!

«Поскольку существует такой закон, как закон гравитации, вселенная может и будет создавать себя из ничего»
(Стивен Зокинг. Цитируется по книге «Богословие творения», ББИ, 2013, стр.89)

Конечно, если из закона гравитации и ничего согласно формулам математики может образоваться Вселенная, то я тут с Хокингом и спорить не стану, он космолог, ему виднее. И если формулы говорят, что такое возможно – то почему бы и нет. Но из каких математических формул следует, что из закона гравитации и ничего может образоваться мобилка?
А все таки она телефонит!

Проблемы верификации

Когда к обсуждению теодицеи неожиданно подключился мой очень старый френд и оппонент по интернету Мирослав, я, вздохнув про себя, подумала – опять будет все то же. Все эти бесконечные «потопа не было, потому что не было никогда», а раз потопа не было, то и «Бога не было, потому что не было никогда», а раз ни того ни другого не было, Бог стало быть очень злой ну и так далее. И действительно, поначалу обсуждение в этом русле и проходило. И вдруг psilogic удивил меня, потребовав ни больше, ни меньше, чтобы я доказала истинность христианства!
Привожу отрывок из беседы

(Я) Ну какие ж они нулевые, если мы атом расщепили, а человечество еще есть? ]
(Мирослав)А слабо доказать, что какая-нибудь из религий этому поспособствовала?

Но помилуйте, какие доказательства? Христианство не наука, а религия, и методы верификации тут не действуют.
Это в науке все понятно – вот написали пять седовласых ученых мужей пять разных научных нарратива, нарративов пять, а реальность одна, стало быть надо определить, какой из нарративов в реальности выполняется. Независимо от остепененности и веса ученых мужей в науке, независимо от убедительности и логической непротиворечивости нарратива, все это неважно. Единственное, что важно – это какой нарратив выполняется в реальности, и это есть то, что надо определить.
Как проверку выполнить? Да очень просто – надо поставить эксперимент. Взять материальные объекты, взаимодействие которых описывается нарративами. Поместить их в некую материальную среду, она будет задавать граничные условия, которые тоже описываются в нарративах. И ждать, что будет дальше. И если повезет, через некоторое время будет получен однозначный ответ, согласно которому из пяти нарративов будет выбран один, независимо от научного веса автора и независимо от логической непротиворечивости самого нарратива, и он будет считаться истинным, потому что далее, если им пользоваться, замигают телики и закрутятся велики, а если пользоваться другими, возможно логически непротиворечивыми нарративами, ничего такого не произойдет. И это есть верификация в науке.
А как быть в религии? Вот стоит некто, глаза закатил, руки поднял, и кричит страшным голосом – «так говорит Господь!». И как тут проверишь, Господь ли ему что-то говорит, или у него шарики за ролики заскочили, и то еще это не худший из возможных вариантов?
Если Бога не видел никто никогда, а уж не слышал тем более. Да никак.
И однако, несмотря на все вышесказанное, в религии тоже может быть верификация.
И выполняется она, как ни странно, почти так же, как в науке. Надо поставить эксперимент. Но вместо материальных объектов в нем будут участвовать люди. Вместо граничных условий – их вера. А ждать, возможно, придется сотни, а то и тысячи лет.
Например. 2000 лет назад появляется Некто и говорит очень странные вещи, настолько странные, что никто из образованных людей не верит в то, что Он говорит. Именно потому, что хорошо образованы, а этому их никогда не учили.
Но нашлись совершенно необразованные 11 человек, и стало быть проблем с образованием у них не было. И они поверили в эти странные вещи, поверили настолько, что стали жить согласно им, и даже более того, ради их утверждения отдали свою жизнь. Так 2000 лет назад начался эксперимент по верификации в религии.
А далее, если повезет, вопреки обстоятельствам и совершенно непонятно почему, но разумеется совершенно случайным образом, таких верующих людей становится все больше и больше. И странные утверждения записываются в книгах, и книги эти среди людей распространяются, и многие люди их читают и тоже начинают верить, теперь уже в написанное в этих книгах. И счет верующих идет уже не на единицы, а на тысячи.
Но это еще не верификация
И далее разумеется совершенно случайным образом образуются уже целые государства, подавляющая часть граждан которых верит в написанное в этих книгах и старается строить по ним свою жизнь, и государство им в этом почему-то помогает, обычно довольно недемократичным способом. И в государствах появляется множество очень умных мужей, которые пишут огромное множество книг, в которых рассказывается, что то, во что сначала верили 12 безграмотных есть истина, и книги эти распространяются в государствах и изучаются студентами в университетах, и в результате счет верующих идет уже на сотни тысяч.
Но это еще не верификация
И далее разумеется совершенно случайным образом, но все поворачивается как то так, что верующие в этих государствах, поддерживаемые верой в разрушительных войнах, массовых эпидемиях и тяжелейшем изнурительном труде не только не вырождаются, но и совершенно удивительным и разумеется случайным образом справляются с этими проблемами на порядок успешнее, чем граждане в странах неверующих.
Но и это еще не верификация
Верификация, если и далее повезет, наступает тогда, когда взамен очень многих умных книг появляется одна маленькая фраза
«Можно с уверенностью сказать, что выживание человечества в долгосрочной перспективе (например через тысячу лет) зависит от того, сможет ли большинство людей совершить этический переход от эгоцентризма к более благородному взгляду на мир, включающему в себя возможность жертвенного («кенотического») поведения, способность брать на себя ответственность за происходящее, готовность к прощению и примирению. Если этого не произойдет, рано или поздно кто-нибудь использует имеющуюся в нашем распоряжении технологическую мощь для уничтожения человечества»
(Далекое будущее вселенной. Эсхатология в космической перспективе.
Джордж Ф.Р.Эллис. Природы бытия (временная и вечная) с. 442)
И это есть верификация. И заключается она не в логической непротиворечивости первоначально странных утверждений, и не в том, Кто является их автором, этого проверить нельзя. Но она заключается в том, что пока человечество в том или ином виде не усвоит то, о чем говорилось в странных утверждениях, дальше двигаться невозможно. И этот простой факт уже очевиден, очевиден сейчас, через две тысячи лет от начала эксперимента. А 2000 лет назад, в начале эксперимента, эта фраза не только не была всем очевидна, ее никто и сформулировать не мог, потому что просто никто не мог ее и помыслить.
И это есть верификация в религии, если повезет
Христианству повезло, эксперимент завершился через 2000 лет. И это есть факт верификации, и его невозможно отменить, даже если в будущем не останется ни одного христианина